Мой сын сегодня получил паспорт.

Мой сын сегодня получил паспорт. Получение паспорта в 14 лет это с родни конфирмации, - обряду сознательного исповедания веры, человек впервые осознает, что он гражданин государства.
Вот как это происходило. Мы вошли в обшарпанное здание отделения милиции, пахло давно не ремонтированным помещением и немытым туалетом. В темной маленькой комнате за столом сидела несвежая тетя потрепанного вида, одетая не по форме. Не глядя на нас, она спросила фамилию, также, не глядя, дала подписать бумаги. На мои попытки разрядить обстановку не отреагировала. Не произнеся ни слова, вручила паспорт. На этом все закончилось. Все выглядело так, как будто к нам, просителям, снизошли и уделили внимание. Если бы это касалось лично меня, я бы не обратила внимания, потому что привыкла к такому отношению ко мне государственных структур. Но в 14 лет - это элемент воспитания. Человеку ясно дали понять, что на уважение и в дальнейшем ему рассчитывать не придется. Но в этом есть и свой плюс. После такого вручения патриотом не станешь и мысль поехать на Селигер точно не появится.
ЗЫ: В США, мне сказали, при такой же церемонии вручается книжка Конституции.

Пережитое, О времени и о себе. ( Продолжение). Кингисеппский зоотехникум.

Той же осенью 1930 года Райком комсомола откомандировал меня для продолжения учебы на второй курс открытого в городе Кингисеппе Зоотехникума.

Для организуемых колхозов требовались сведущие надежные сельскохозяйственные специалисты. Готовили нас ускоренными темпами - по 8-9 академических часов в день. Занимались, в основном, бригадным методом. Был он далек от совершенства, но в ту пору в стране во всем старались вводить новшества...

Все учащиеся техникума должны были вступать в профсоюз. Председателем Профкома при техникуме избрали меня. Общественной работы было выше головы. Я еще являлся членом бюро комсомола, членом Пленума РК комсомола и еще ряда общественных организаций.

Для комсомольцев, в те годы, была введена форма: "Юнг-штурм" - военного образца - с широким кожаным ремнем и портупеей через плечо. Поэтому все мы походили более на военных, нежели на учащихся. Но все это, в известной мере, подтягивало и дисциплинировало нас. В стране продолжалась Культурная революция. Галстук и шляпа, например, считались буржуазной отрыжкой. Все носили кепи или фуражки. Танцы запрещались, вместо них внедрялись массовые игры, хороводы, особенно культивировали спортивные выступления. Спортивные трусы полагалось надевать длинные, до колен. У девушек - с оборками, перетянутыми у колен резинками. Также носили футболки, обычно в черно-белую полоску.
Широко практиковались различные массовые субботники. Приходились и мне организовывать и возглавлять такие многодневные субботники, например по заготовке дров в лесу для техникума, проведение силосования в ближайших колхозах и так далее.

Как председателю профкома, много приходилось уделять внимания налаживанию питания учащихся, обеспечения их одеждой и обувью. В стране была карточная система на все продовольственные и промышленные товары.

На производственной практике в только что организованном совхозе "Лебединец", Новоржевского района Псковской области из скота, поступившего от раскулаченных крестьян, комплектовали мы стада для молочных ферм совхоза.




Тогда же, возвращаясь домой после практики, побывали мы на могиле А.С.Пушкина у Святогорского монастыря. Осмотрели музей в самом монастыре. было это в 1931 году. А летом, на деньги, вырученные на разгрузке вагонов, полученные за концерты и спектакли, всем курсом совершили мы двухнедельную туристическую поездку в Ленинград. Осмотрели много музеев и достопримечательностей, а также в окрестностях Ленинграда. Тогда же, одними из первых, посмотрели мы, только что вышедший на экраны, первый звуковой фильм - "Путевка в жизнь". В октябре, по путевке КУБУЧ (комитет по улучшению быта учащихся), впервые в жизни, поехал я в Крым, в санаторий в город Судак. В Феодосии осмотрел знаменитую картинную галерею Айвазовского.
Окончанием третьего курса - 30 марта 1932 года и завершилась наша учеба в техникуме, присвоением звания младших зоотехников и выдачей соответствующего удостоверения.

Это и предопределило мою дальнейшую судьбу, стало одним из решающих этапов моей жизни, началом официального отсчета моей трудовой биографии.

Как пилят в Транснефти

Originally posted by navalny at Как пилят в Транснефти
Это очень важный для меня пост.
Над этим делом я с коллегами работаю уже много месяцев.

Я буду очень благодарен всем, кто прочитает и поможет.

Но прежде, чем вы начнете читать - загляните в свой бумажник. Может вы и не заметили, но из него пропало примерно 1 100 рублей.
Не так много, для каждого из нас, но эту сумму украли у каждого совершеннолетнего жителя России. Всего, по нашей оценке, по ходу этой истории было украдено не менее $ 4 млрд долларов.

нажимайте )

Пережитое, О времени и о себе. ( Продолжение)

Наступил год 1930. Для крестьянского населения страны стал он переломным, для многих семей - тяжким, многострадальным. Началась коллективизация разрозненных единоличных крестьянских хозяйств в сельскохозяйственные артели, которые стали называть колхозами.
Мне, как секретарю сельсовета, работы навалилось невпроворот. Надо было спешно производить похозяйственный учет наличия в личном пользовании крестьян скота, сельхозинвентаря, хозяйственных построек, семян зерновых и картофеля. Из района и области приезжали бригады рабочих, студентов для организации колхозов. Все требовали сведения. Собрания по деревням происходили сутками, дело было новое, невиданное и поэтому отпугивающее. К тому же не все организаторы могли толком разъяснить людям что к чему, не редко прибегали к беспардонному нажиму, руководствуясь лозунгом той поры - "кто не с нами, тот против нас". Широко развернулась "ликвидация кулачества, как класса". К кулакам относили всех, кто пытался противиться коллективизации, даже, иногда, малоимущих крестьян - для запугивания колеблющихся. Раскулачивание заключалось в изъятии всего имущества в пользу государства и выселении семей в края отдалённые... Сколько было пролито людских слез, испито горя человеческого - пером не описать.
Наконец, в отдельных селениях появились инициативные группы из комсомольцев и передовых крестьян, к ним постепенно стали присоединяться и остальные единоличники, - другого выбора им все равно не оставалось. Не без моего воздействия, одним из первых в деревне отец тоже подал заявление о вступлении в колхоз, а по осени вывел из конюшни в последний раз молодую свою лошадь, купленную года три назад на конной ярмарке в городе Пскове, запряг ее в четырехколесную кованую телегу, нагрузил железный плуг "сакко", борону, культиватор, привязал к задку, за поводья одну из двух своих коров и нетель, и при громком, безутешном рыдании матери, самолично подогнал всё это добытое кровным своим трудом крестьянское добро к правлению колхоза.
А через месяц явилась бригада колхозных строителей и принялась разбирать по бревнышкам, возведенный нами всего два года назад, овин (рига с гумном), а также и бревенчатый сарай для сена на лугу - для строительства общественного скотного двора...

Пережитое, О времени и о себе. ( Продолжение)

Учеба в техникуме мне нравилась. Она совмещалась с постоянной практикой при учхозе по всем отраслям: полеводству, животноводству, огородничеству, садоводству и даже по пчеловодству. Изучали мы и машиноведение. Конечно, в ту пору не было еще ни тракторов, ни комбайнов. Основными сельхозорудиями были плуг, борона, культиватор, конные молотилки, косилки. Были большие трудности с обувью, одеждой, но мы были оптимисты и все невзгоды преодолевали с энтузиазмом. Так незаметно пролетели два года учебы, впереди оставались еще два года. Но тут произошло непредвиденное - по весне 1928 года для учащихся ввели государственные стипендии. Выдавались они далеко не всем. Не выдали её и мне. За питание потребовали вносить наличными. Я не захотел обращаться за поддержкой к старшим своим братьям и выехал домой, к родителям.
В стране все еще была большая безработица. Устроиться куда-либо работать можно было только через биржу труда. Шло широкое наступление на НЭП. На селе началась борьба с кулачеством. Наше хозяйство числилось середняцким. Но, поскольку, четверо братьев - половина семьи - практически выбыли из хозяйства, соответственно, удвоили и доходность на одного едока, а следовательно удвоили и сельхозналог и продналог. Это и явилось причиной лишения меня государственной стипендии. Материальное благосостояние родителей к этому времени было хорошее. Имели они две коровы. Молока, масла, других молочных продуктов было предостаточно. Мясо, яйца, овощи, всякие соления и варения были в изобилии, не говоря уже о хлебе, запас , которого на два года хранился в закромах. И вместе с тем в хозяйстве было хроническое безденежье, так как излишки сельхозпродукции негде было реализовывать. Закупочные организации в нашей местности бездействовали. До ближайшего рынка было сорок километров и поэтому денег едва хватало на уплату налогов. Не всегда имелись сахар, соль и керосин. Меня, как комсомольца, вскоре по возвращении домой приняли на работу в сельский совет - секретарем. Волости недавно были упразднены. Выборы в советы, в те годы, проводились открытым голосованием выборными делегатами от населенных пунктов на соответствующих конференциях. Зарплата моя была не велика, но все же она была подспорьем в хозяйстве, которому нам с братом Петром приходилось теперь уделять все свое свободное от службы и учебы время. Афанасия уже к этому времени перевели на работу в другой район. В мои обязанности секретаря входили: сбор от населения сельхозналога, самообложения и прочие денежные поступления, а так же регистрация браков, рождений, смертей, семейных разделов и разводов, которые тогда производились безо всякого суда, на основании письменного заявления любой из сторон.

Пережитое, О времени и о себе. ( Продолжение)

По окончании Кракольской вышеначальной школы - шестилетки или, как к тому времени стали ее называть Единой Трудовой школы I ступени, осенью 1925 года, меня после многих семейных дебатов отвезли в город Ямбург, - и стал я там учеником 7 класса Единой Трудовой школы II ступени (девятилетки).
В общежитие меня почему-то устроить не смогли и для квартирования сняли угол у одинокой полуслепой старушки. Еду для себя готовил я сам. Была она очень скудной: утром - чай с хлебом, днем, в школе - стакан молока с французской булкой, вечером, дома - картошка или каша. На хлеб, сахар деньги давал брат Филипп, который стал работать теперь почтовым работником на станции Веймарн. Он же платил и хозяйке за угол, занимаемый мною. В этой школе, в начале 1926 года, вступил я в комсомол. Мне шел тогда шестнадцатый год.

Дома, в семье у нас, начались крутые перемены. Еще в двадцать четвертом году, по землеустройству, мы получили на бывших помещичьих угодьях, земельный надел на восемь душ, в количестве десять гектаров и переселились из деревни в новый поселок - Каменка. Однако, осваивать и обрабатывать эту землю стало некому. В 1926 году, братья Андрей и Афанасий женились: две свадьбы справили разом в Троицын день. После этого Афанасий с молодой женой обособились отдельно, при почтово-телеграфном отделении открытом в волости, начальником, которого Афанасий был назначен после соответствующей стажировки. Андрей тоже вскорости уехал на бумажную фабрику, в поселок Непово, где стал работать завхозом. Он и до этого дома уже давно постоянно не проживал. Филипп, как я уже отмечал, работал на Веймарне, и осенью того же года обзавелся семьей.
При родителях оставались мы, - младшие сыновья. Но Николай, после окончания школы девятилетки, не усидел дома и подался в Ленинград, где стал работать и одновременно учиться в Горном институте.
При таких обстоятельствах о продолжении учебы в восьмом классе, в Ямбурге мне и думать нельзя было. Родители всеми силами старались удержать меня при себе, при хозяйстве, в котором работы действительно было навалом: продолжалось строительство нового жилого дома, других хозяйственных построек. Надо было обрабатывать поля, сеять и убирать хлеб, заготавливать сено для скота и т.д. Я любил работать, не щадил сил своих, а от природы было у меня их маловато. Постепенно у меня появилось непреодолимое желание приобрести какую-либо специальность, которая могла бы обеспечить мне надежное будущее вне своего единоличного крестьянского хозяйства, как это произишло с моими старшими братьями.
И вот я, не глядя ни на что, сложил свои пожитки в чемодан, покинул родительский дом, свою родную сторонку, и подался в Беседский сельскохозяйственный техникум, учиться на агронома. Сдал приемные экзамены и был зачислен на I курс. Этот техникум я выбрал не случайно. Об институте с семилетним образованием пока думать не приходилось, а тут всех учащихся обеспечивали бесплатным питанием и общежитием, и я, таким образом, в шестнадцать лет стал, в какой-то мере, независимым, самостоятельным.

Пережитое, О времени и о себе. ( Продолжение)

Вопрос о моей дальнейшей учебе после четвертого класса осложнялся тем обстоятельством, что к этому времени вышеначальное училище перевели из нашей деревни в село Краколье, и родители мои запротивились отправлять меня туда, опасаясь неизбежных трудностей с питанием, обувью и т.д. В ту пору с продовольствием дело обстояло крайне плохо. Расчитывать можно было только на свои домашние продукты от своего хозяйства, а с этим делом в нашей многодетной семье было и без того неблагополучно. К тому же брат Николай заканчивал девятилетку в городе Ямбурге и его тоже надо было обеспечивать питанием из дому. Но, по настоянию старшего брата Андрея, родители все же дали свое согласие и осенью 1923 года меня отвезли в село Краколье и пристроили там на постой у бедной пожилой хозяйки совместно с двоюродным братом Петром Романовым. Многим сельским ребятишкам, как и мне, приходилось учиться далеко от дома, иногда верст за 10-15. Разумеется бегать ежедневно домой им было не по силам и приходилось на всю зиму становиться на постой у местных крестьян. Нередко на постой у одной хозяйки становилось разом два, а то и три школьника. Хозяйки варили им еду из принесенных ими продуктов, прибирали за ними, а по весне, когда заканчивалась учеба, получали плату за свои труды и хлопоты... иголку! Самую, что ни на есть, обыкновенную стальную иголку. Такая символическая плата за постой считалась нормальной, традиционной, установившийся с незапамятных времен среди крестьянского населения нашего края. Из сорока ребят, закончивших со мною начальную школу, продолжать учебу в пятом классе в Краколье отправилось всего пять человек.
По субботам, после занятий, отправлялись мы домой за продуктами, да помыться в бане, а в понедельник, рано утром, чтобы успеть к занятиям, шли обратно, нагруженные недельным запасом хлеба, крупы, молока. Было нам тогда лет по тринадцать. Дорога наша проходила через глухой дремучий лес, где водились и волки и медведи, но мы упорно преодолевали его и в осеннюю темень и непролазную грязь и в зимнюю стужу и метель. Иногда, в сильную непогоду, нас подвозили на лошади. В такую студеную погоду января 1924 года нас сопровождала на подводе тетя Дуня Романова. Она рассказала нам, что там, в далекой Москве, в этот день будут прощаться с Владимиром Ильичом Лениным. Тот суровый ненастный день остался в моей памяти.
Готовить домашние уроки в тесной избе было не очень удобно. Дело с освещением обстояло плохо. Керосин доставался с большими трудностями, только в обмен на продукты. Волей-неволей приходилось нам оставаться в классе после уроков, чтобы выполнять домашнее задание. Эти вечерние занятия проходили дисциплинировано и организованно.
Не знаю почему, не полюбилась мне математика, хотя и числился я по этому предмету середняком. Зато по русскому языку и литературе был я всегда отличником. Я активно участвовал в школьной стенной газете, выступал с докладами на всех школьных вечерах, был неизменным членом хорового кружка. Нот мы, конечно, не знали. Заучивали песни под скрипку учителя пения. Помню, если кто из нас фальшивил, получал за это удар смычком по голове. Но на это мы не обижались. Исполняли мы, в основном, революционные песни той поры: "Гимн народовольцев"(Если погибнуть придется),"Сбейте оковы, дайте мне волю","Вихри враждебные" и т.д. Исполняли мы и некоторые русские народные песни и конечно же Пушкинские, такие как "Мчаться тучи, вьются тучи...". На наши выступления приходили и жители села. Зал был всегда переполнен до отказа. Клуба в селе Краколье тогда еще не было.

Поездка в Большое Куземкино. Продолжение.

Вот, наконец, приехала в Большое Куземкино. Главная достопримечательность поселка, наверное, как и во времена деда, это Кирка.

Вот такой ее видел дед в 1914 году.

Приношу извинение за качество фотографии. Она сделана из книги деда.
Вторая достопримечательность Куземкина - школа. Она девятилетка и в ней учится 70 учеников.

Это здание Администрации, в котором находятся Сбербанк, амбулатория, библиотека и музей. Да-да! Маленький краеведческий музей, существующий благодаря подвижничеству библиотекаря Пилли Валентины Александровны, которая прожила в Куземкине 40 лет.

Это библиотека.

Музей находится в отдельном помещении. Те, кто интересуется историей края найдут в нем много интересного. Всем занимается Валентина Александровна. Этот маленький островок культуры существует только благодаря ее личному интересу к истории края, где она живет.

Валентина Александровна рассказала о трагической истории частного музея, посвященного народности ижора, в поселке Лужицы. Этот музей два раза сжигали. Я поняла, что судьба такого рода музеев не простая.
Страшно себе представить, что будет с поселком, если закроют школу, библиотеку, а с ней и музей! Трудно себе представить, что поселок Большое Куземкино находится в той же самой стране, которая собирается встречать Олимпиаду в 2014 году и где постоянно празднуются грандиозные торжества, на бюджет, которых могло бы быть благоустроено большое количество поселков, таких, как Куземкино.
На обратном пути заехала посмотреть крепость в Копорье.

Не далеко от Копорья увидела вот такое чудо!

Поездка в Большое Куземкино. Продолжение.

Спросила у местных дам в музее, почему у них ничего нет про 20-е 30-е годы? Объясняют отсутствием места. Хотя тут же говорят, что в фондах музея огромное количество материала. На мой взгляд, места достаточно, не хватает чего то другого. Поинтересовалась, сохранилась ли в их фондах рукопись книги моего деда "Нижнелужские наровские ижоры"? Ответили, что недавно делали ревизию фондов и точно помнят, что книга у них есть! Ура, это приятно. Поехала дальше. Повернула на Первое мая. Это место так называется. Проехав немного, увидела вот это. Решила, что это остатки ветряной мельницы. Может я ошибаюсь?

Это река Россонь. Изумительно красивые места.


По Россони, по словам деда, ходил пароход до Усть-Нарвы. А это речка Мертвица. Она славилась огромным количеством рыбы, которая заходила в нее весной на нерест. Это наблюдалось еще в 20-е годы. У этой реки, по словам деда, есть еще одна особенность - у нее меняется течение. Она может течь то в одну, то в другую сторону.

Продолжение в следующий раз.

Поездка в Большое Куземкино.

Писала-писала и почувствовала, что должна поехать и увидеть все своими глазами. По Таллинскому шоссе ( оно же Нарвский тракт) доехала до города Кингисеппа. Язык не поворачивается его так называть, извините. Буду называть Ямбургом. Город произвел приятное впечатление. Очень красивый собор Св. великомученицы Екатерины, построен архитектором не каким-нибудь, а самим Ринальди в 1782 году.

Погода была в тот день холодная и дождливая. Поэтому фотографии, наверное, мрачноватые. А это вид на реку Лугу с моста в городе Ямбурге. Очень красивая и полноводная она в этом месте.

Кингисеппский краеведческий музей находится в очень красивом здании в стиле модерн, в котором когда-то располагалась гимназия. Это здание находится на месте, где располагалась древняя крепость. Теперь на месте крепости - парк. Экспозиция, на мой взгляд, бедная. Зал, посвященный древней истории и небольшая экспозиция, посвященная укладу и традициям местных финно-угорских народностей. Больше всего места отведено истории края во время Второй мировой войны. И еще зал с историческими фотографиями. Нет ни слова о 20-х, 30-х годах. Ничего не говорится о депортации финно-угорских народов в 30-е годы. В общем экспозиция очень поверхностная. Интересно, чего они боятся, когда ничего не говорят о депортации?


Продолжение в следующий раз.